Сергей Чемезов: Мы поставили задачу повысить долю гражданской продукции до 50%

Гендиректор Ростеха рассказал The Wall Street Journal о развитии в условиях падения цен на нефть 15 Март 2016, 07:28
Издание The Wall Street Journal взяло интервью у главы Ростеха Сергея Чемезова в Москве. Гендиректор Госкорпорации рассказал о влиянии текущей экономической ситуации на российскую промышленность, гособоронзаказе в условиях сокращения поступлений в бюджет, возможной продаже долей в холдингах Ростеха, поставках вооружений в Иран, импортозамещении и эффекте от западных санкций.

– Не могли бы вы рассказать, каким образом текущая экономическая ситуация и падение цен на нефть повлияли на деятельность Ростеха и российской оборонной промышленности в целом?

– Не секрет, что вся экономика России непосредственно зависит от цен на нефть и газ. Не стала исключением и наша отрасль. В определенной степени мы также зависимы. Эта зависимость падает с каждым годом по мере роста нашего бизнеса.

За последние десять лет мы добились начала роста во многих областях и приступили к выпуску широкого диапазона продукции, благодаря чему мы можем поставлять изделия не только на внутренний рынок, но и на экспорт. При этом мы получаем иностранную валюту, а при текущем высоком курсе обмена это существенное преимущество.
Если говорить об оборонной промышленности, то наши предприятия не испытывают особенно заметного экономического давления со стороны финансового рынка, так как у нас есть возможности экспорта. Благодаря этому мы получаем весьма неплохие доходы, да и на внутреннем рынке у нас есть немалые оборонные заказы.

– Министерство финансов РФ заявляло, что Россия не может себе позволить такие оборонные расходы. Вы согласны с этим?

– Разумеется. Бюджет сокращается, так как поступления все падают и падают. Цены на нефть и газ не столь высоки, как хотелось бы, а поступления от их продажи – главный источник финансирования бюджета. Поэтому, конечно, оборонный госзаказ уменьшился, что совершенно понятно. Но он уменьшился не до такой степени, чтобы это стало критическим для нашей отрасли.

– Вы полагаете, что сокращение в этом году действительно составит 5%?

– Сокращения будут. Они уже имеют место.

– Превысят ли сокращения в этом году показатель в 5%?

– Я полагаю, оборонный госзаказ сократится примерно на 10%.

– Какие проекты, на которые уже было выделено финансирование, вы собираетесь или будете вынуждены приостановить?

– Президент и премьер-министр приняли решение, что уже начатые проекты должны быть доведены до конца. Невозможно закрыть наполовину выполненную работу. Деньги уже вложены, и, если остановиться, не закончив, это будет чистый убыток. Все, что было начато, будет завершено, и на это будут выделены средства. Вероятно, ничего нового мы пока выпускать не будем. Новые проекты, скорее всего, будут приостановлены.

– А что будет с танком «Армата»?

– Нет, он уже в серийном производстве. Есть проекты на этапах разработки и испытаний, проекты, которые мы только начинаем. Вот они будут отложены.

– Каким образом Ростех будет реагировать на сокращение оборонного госзаказа?

– Мы понимаем, что оборонные заказы не будут длиться вечно. Программа перевооружения армии рассчитана на период до 2020 года. После ее завершения столь массовых заказов больше не будет. Армии по-прежнему будет нужна замена устаревшей техники, и она будет покупать новое оборудование, но не в таких объемах. Поэтому мы поставили перед руководителями наших предприятий задачу к 2025 году повысить долю выпускаемой гражданской продукции до 50%.

– Не затрудняет ли выполнение данной задачи нынешняя экономическая ситуация?

– Да, разумеется, ситуация сложная, но мы имеем то, что имеем. Уже сегодня доля гражданской продукции составляет 28%. Раньше у нас ее практически не было, мы выпускали только военную продукцию. Наши предприятия выпускают медицинскую технику, и очень хорошую. Например, наше предприятие «Швабе» изготавливает инкубаторы для неонатальных центров.
– Ростех собирается продавать частным инвесторам миноритарные пакеты акций своих предприятий. Акции каких именно предприятий вы планируете выставить на продажу?

– Что касается оборонных предприятий, нам разрешили продать до 49% акций компании частным инвесторам, в том числе, вероятно, и зарубежным.

Низкие цены на нефть приводят к сокращениям российского военного бюджета. Например, в случае «Вертолетов России» мы проводим переговоры с компанией Mubadala Development Co. в ОАЭ. Они серьезно рассматривают возможность приобретения акций. Не всех 49%, а, скажем, 20–25%.

– Акции каких еще предприятий вы готовы продавать?

– Мы готовы продавать акции «Вертолетов России» и концерна «Радиоэлектронные технологии» (КРЭТ). Пока – только эти два предприятия, а акции «Калашникова» уже выставлены на продажу.

Скорее всего, у КРЭТ не может быть зарубежных инвесторов?

– Да, скорее всего, нет. У КРЭТ, видимо, зарубежных инвесторов не будет, а вот у «Вертолетов России» – будут. Что касается КРЭТ, у нас уже имеется достаточное число российских инвесторов.

– Вы уже проводите переговоры относительно продажи акций КРЭТ?

– Сейчас мы разрабатываем критерии и условия участия. Мы объявим о проведении оценки стоимости. Оценку проведет другая компания. Затем мы проведем открытый аукцион, в котором смогут принять участие наши российские инвесторы.

– Вы хотите продать акции до конца года?

– Мы хотели бы продать их до конца года, если удастся уложиться в этот срок.

– В декабре делегация Ростеха посетила Иран. Мы читали о том, что Россия и Иран могут заключить договор на поставку вооружений на сумму 8 млрд долларов.

– Таковы их намерения, но сделка пока не заключена. Мы обсуждаем различные моменты, но пока ничего конкретного.

Россия предоставляет кредит Ирану, и при помощи этого кредита наше предприятие «Технопромэкспорт» построит в Иране теплоэлектростанцию. Еще ряд энергетических компаний получат часть этого финансирования на строительство сетей распределения энергии.

Что касается вооружений, они их закупают на собственные средства, а не на наши.

– Им нужны подлодки и системы ПВО?

– Список весьма длинный. Они хотели бы приобрести много всего.

– Они получат что-то из этого списка?

– Возможно, если договоримся. Во-первых, им нужно найти деньги на все это, потому что выданный нами кредит предназначен не для закупки вооружений, а для реализации ряда гражданских проектов.

– Получит ли Иран комплексы С-300?

– Я думаю, мы поставим С-300 до конца года.

– Однако комплекс С-300 ПМУ-1, который вы согласились поставить Ирану, более не выпускается, не так ли?

– В принципе это последняя система, которую мы поставим, а потом – да, вероятно, она больше не будет выпускаться.

– То есть это точно будет ПМУ-1?

– Да, они предоставили нам свои требования и заявили, что им нужен только комплекс С-300 ПМУ-1. Мы предложили «Антей-2500», но они сказали: нет, дайте нам С-300. Ну ладно.

– Почему срок поставки столь большой?

– Видите ли, в Женеве все еще идут заседания суда. Мы согласились, а они пообещали, что отзовут иск после нашей первой поставки. Первая поставка состоится в августе или сентябре.

– Мы так много об этом писали, что трудно поверить, что это все же произойдет.

– Это произойдет.
– Недавно вы также подписали договор с Китаем на поставку 24 истребителей Су-35?

– Да, договор подписан, но он еще не вступил в силу. Существует процедура ратификации. Одного подписания недостаточно: договор должен быть подписан нами и китайской стороной.

– А когда это случится?

– Летом или осенью. Это долгий срок.

– И когда будут первые поставки?

– Не в этом году.

– Со времен СССР военная кампания в Сирии стала, пожалуй, наиболее явной демонстрацией российской военной мощи. В какой степени операция в Сирии влияет на ваши разработки, стратегии и планы? Например, не хотите ли вы там проверить, как себя покажет танк «Армата»?

– «Арматы» там нет. Во-первых, у нас там практически нет наземных вооружений, их число крайне ограничено. В основном это стрелковое и противотанковое оружие. Там применяется по большей части авиация, и вся авиация – Министерства обороны. 

Мы, разумеется, используем эту кампанию как испытательный полигон. Это не секрет. Мы изучаем, как все работает – хорошо или плохо, и вносим изменения и модификации. Они сражаются оружием, выпущенным в 80-е и 90-е годы. Современных вооружений там нет.
– Как санкции повлияли на предприятия Ростеха?

– Разумеется, в определенной степени санкции оказали негативный эффект. Нам пришлось самостоятельно начинать запускать новые производства. С другой стороны, санкции оказали положительное влияние: мы начали производить комплектующие, которые ранее закупались в Америке или Европе. Теперь мы делаем их самостоятельно и никогда больше не будем закупать за границей, так как способны сами их изготовить. Или, например, ранее мы покупали что-либо в США, а теперь будем покупать в Азии. В основном это относится к микроэлектронной элементной базе.

– А какова ситуация с закупками на Украине?

– С Украиной процесс замещения еще идет, так как там выпускалось очень многое. По графику замещение украинского импорта будет завершено в 2017 году.

– Вы организуете производство этих комплектующих в России или покупаете их в Азии?

– Мы покупаем в Азии то, что пока не способны изготавливать самостоятельно.